Пока многие лидеры на политическом поле грезят о том моменте, когда придёт их очередь примерить «костюм супрепремьерства» и именно они станут теми, кто решает в стране всё, лидер крупнейшей оппозиционной силы, второй президент Роберт Кочарян, предлагает изменить сами правила игры. Он выдвигает идею формирования такого законодательного поля, при котором в руках исполнительной власти — и прежде всего премьер-министра — не будет концентрироваться тот объём полномочий, который сегодня сосредоточен у Никола Пашиняна. Об этом пишет главред сайта Politik.am Борис Мурази.

«Этот подход Кочаряна принципиально отличается от доминирующей сегодня политической риторики, где проблема власти рассматривается не как системная угроза, а как вопрос смены персоналий. Между тем предлагаемые изменения касаются не конкретной власти, а самой модели государственного управления — с целью сделать её более устойчивой к соблазну персонализированной власти.

Второй президент убеждён, что стране необходимо вернуться к полупрезидентской модели управления либо, как минимум, обеспечить прямые всенародные выборы президента с существенно расширенными полномочиями.

«Можно перейти к полупрезидентской модели, однако это, возможно, слишком резкий шаг, и многие в политическом поле могут его не принять. Альтернативой может быть парламентская республика, но с президентом, избираемым народом, а не парламентом», — отметил Кочарян.

В основе этого предложения лежит одна ключевая логика: монополия исполнительной власти стала одним из главных источников политических кризисов в Армении. Практически неограниченные полномочия, сконцентрированные вокруг премьер-министра, не только ослабляют механизмы сдержек и противовесов, но и размывают реальное распределение политической ответственности, формируя «единый центр принятия всех решений».

По убеждению Кочаряна, самым чувствительным и уязвимым звеном является судебная власть, которая не может быть укомплектована судьями, назначенными одной политической силой. Судьи, по его словам, не должны исполнять волю власти дня, а обязаны осуществлять подлинное правосудие. И здесь, по мнению Кочаряна, президент должен играть свою роль и участвовать в процессе назначения судей.

«Второй вариант — это изменение механизма голосования. К примеру, я бы предложил, чтобы члены Высшего судебного совета избирались не простым большинством парламента, а при условии, что за них проголосует более половины всех фракций. Аналогичный подход можно применить при выборе судей Кассационного и Конституционного судов. Если мы придём к власти, это станет одним из первых шагов. Один человек не может делать всё, что ему вздумается. Эта Конституция — Конституция для построения диктатуры», — добавил он.

Речь идёт о попытке деполитизации судебной власти, противопоставленной практике последних лет, когда суды воспринимаются не как независимый институт, а как инструмент обслуживания политических процессов. Предлагаемая Кочаряном модель вынуждает политические силы искать консенсус, что автоматически снижает степень манипулируемости системы.

Именно эта логика совпадает с международным опытом.
Мировая практика показывает, что ограничение сильной исполнительной власти и балансировка ветвей власти не ослабляют, а укрепляют государство.

Так, Франция с её полупрезидентской моделью управления построена именно на принципе сдержек и противовесов. Президент здесь избирается прямым всенародным голосованием, обладает серьёзными рычагами в сфере внешней политики и безопасности, тогда как правительство несёт ответственность перед парламентом. В результате даже при сильных президентах система избегает полной концентрации власти в одном центре.

В Литве и Польше, где также существует институт прямых президентских выборов, президент выступает в роли конституционного балансирующего субъекта. Особенно в вопросах формирования судебной системы он обладает значительными полномочиями, что позволяет избежать полной партийной монополизации судов. Назначение судей в этих странах, как правило, требует многостороннего политического согласия, что снижает риск их подчинения исполнительной власти.

В противоположность этому, в странах, где парламентская система сочетается со слабым президентским институтом и доминированием одной силы в парламенте, формируется так называемый «избираемый авторитаризм». В такой модели власть формально легитимна, но фактически сосредоточена в руках одного лица или узкой группы. Именно по этой логике функционирует нынешняя система управления в Армении.

В этом контексте предложения Роберта Кочаряна нельзя рассматривать ни как внутриполитическую тактику, ни как попытку возврата в прошлое. Напротив, они коррелируют с теми моделями государственного управления, которые апробированы в ряде европейских стран и доказали свою эффективность, особенно в кризисных условиях.

Это действительно важная дискуссия, которую Роберт Кочарян выносит в общественную повестку. Он предлагает не только ограничить полномочия исполнительной власти, но и существенно усилить институциональную роль оппозиции, превратив её из формального элемента в реальный противовес власти.

В конечном счёте вопрос гораздо шире, чем конкретная власть или оппозиция. Речь идёт о будущем модели государства: останется ли Армения системой управления, зависящей от воли одного человека, или перейдёт к структуре, где власть разделена, подотчётна и ограничена.

Без преувеличения, это может стать фундаментальным предложением, по которому все участники политического поля должны занять чёткую позицию: готовы ли они сдерживать собственный властный аппетит — или же всего лишь мечтают стать очередной копией Никола Пашиняна во главе армянского государства», — говорится в статье.