Во время недавней встречи второго президента РА Роберта Кочаряна со сторонниками одна из присутствующих подняла вопрос, касающийся сделки «Имущество в обмен на долг», попросив вновь прокомментировать его, поскольку перед выборами власти могут реанимировать эту тему.

«В какой-то момент я полагал, что эта тема уже прошла, это мёртвая тема, и никого она не интересует, но её периодически пытаются реанимировать. Таких тем несколько: это те темы, по которым я давал объяснения, высказывался, наверное, около ста раз.

Что касается сделки «Имущество в обмен на долг», согласен, вы правы: наступает предвыборный период, и они, я предполагаю, снова пытаются её реанимировать», — отметил второй президент, подробно рассказав о сделке и каков был его подход в этом вопросе.

«В чём же заключался смысл сделки? У нас был долг в 100 миллионов долларов, который в свое время возник в результате расходов российской стороны, связанных с восстановлением атомной электростанции. Это было не в моё время, я не могу давать оценки. Но зафиксированная сумма составляла около 100 с лишним миллионов долларов. Этот долг мы должны были либо погасить наличными, либо иным способом. В то время, кстати, наш государственный бюджет составлял 300 миллионов долларов. Это потом он начал расти и к концу срока моего правления составил около 2 миллиардов. И идея «Имущество в обмен на долг» родилась именно для того, чтобы осуществить эту сделку и погасить долг.

Что мы отдали за эти 100 миллионов? Завод «Марс», Разданскую ТЭЦ (старую, без пятого блока) и три научно-исследовательских института. Что говорят теперь разные люди? Говорят, что завод «Марс» был лучшим заводом, и т.д. Завод «Марс» — один из последних заводов, построенных в Советском Союзе, для того чтобы обслуживать СССР микросхемами. Но после распада СССР основное производство завода «Марс» не проработало ни одного дня, не было произведено ни одной микросхемы. В таком состоянии находился завод. Плюс огромные территории.

Вначале мы пытались договориться с «Сименс», чтобы передать им. Знаете, что мне сказали? Делегация приехала, посмотрела и сказала, что оборудование, которое там было, уже устарело (и на тот момент уже устарело, не работало 10 лет) и придётся всё внутри выбросить и сделать новые инвестиции, потому что в то время в этой сфере шло активное развитие, и всё очень быстро менялось.

По сути, мы уже начали смотреть на этот завод как на территорию, которую можно где-то использовать. Вот и всё. А его преподносят как лучший завод микрочипов или микросхем…Абсолютная ложь.

Далее Научно-исследовательские институты. Что такое научно-исследовательский институт? В первую очередь, это коллектив, работающие учёные. Например, Институт Мергеляна обслуживал военно-воздушные силы Советского Союза, занимался математическим обслуживанием. Этих сил не было, объект обслуживания исчез. Такова была ситуация, и, передавая его России, мы надеялись, думали, что, возможно, они снимут свой гриф секретности и дадут возможность Институту выполнять ту работу, для которой он был создан. Каждый наш шаг имел рациональное объяснение.

Знаете, кто был самым активным лоббистом в вопросе осуществления сделки «Имущество в обмен на долг»? Арам Саркисян. Когда он был премьер-министром, он говорил на эту тему, наверное, пять раз. Потом, оказывается, [люди решили], что это мы…

Зачем это всё говорится? Чтобы заявить, что мы передали российской стороне всё, что было стратегически важным. Однако это вовсе не так., Приведу примеры, какого рода инвестиционные программы мы тогда реализовывали в Армении.

Итак, самым крупным бизнесом Армении был Каджаранский медно-молибденовый комбинат. Он был продан немецкой компании «Cronimet». Сейчас же, при нынешней власти, собственником стали русские.

Далее: инвестором аэропорта был аргентинец, и он построил прекрасный аэропорт, после чего количество рейсов резко возросло. Я с трудом убеждал австрийские, чешские компании летать в Армению, они тогда говорили, что этот аэропорт — просто позор.

Гостиницы  «Армения», «Ани»  были приватизированы американскими гражданами. Это были армянские группы, они их купили. Далее, гостиницу «Ереван» — приватизировали итальянцы, «Веолия джур» — французы. Почему я решил, что в даном случае правильно работать именно с французами? Мы запросили данные у Всемирного банка о том, где имеется лучший опыт управления питьевой водой. Они ответили: немецкий или французский опыт. Во время встречи с Жаком Шираком (бывший президент Франции-ред.) я спросил его: «У вас есть «Веолия джур», я хочу с ними встретиться, можете ли вы помочь в этом вопросе?». В тот же день со мной связываются и говорят: утром готовы встретиться. На следующий день мы вместе завтракали в гостинице, договорились, что в Армению приедет делегация. Ровно через месяц эта делегация приехала, и мы подписали с ними договор.

Далее коньячный завод «Перно Рикар» был одним из самых привлекательных активов в Армении. Мы продали его французской компании. Вы думаете не было желающих из России — конечно были. И в случае Каджарана были. Но кому ещё нужно было продавать коньячный завод, если не лучшим производителям коньяка?

Таким образом, наш подход был таков: компания из какой страны сможет управлять наиболее эффективно в конкретном случае?

Например, кому мы должны были отдать «Газпром»? Российский газ поступает, с кем мы должны были создавать «Армросгазпром»? Не с австралийцами же, мы же не глупые…Принцип был таким. Кстати, скажу, что среди этих сделок нет ни одной провальной.

Распределительные сети, по вашему мнению, кому мы отдали? Британской компании. Потом уже эта британская компания, когда поборолась с потерями и действительно хорошо поработала, продала их российской «РАО ЕЭС».

Или, как вы думаете, кем  был приватизирован золотой рудник Зод? Канадской компанией.  В то время цены на золото были очень низкими, но она запустила его. Сейчас рудник Зод принадлежит российской компании — при нынешней власти часть этих активов стала российской собственностью.

И после всего этого проводить такую политику против России, направленную на ослабление её геополитических позиций, просто вызывает у меня когнитивный диссонанс: что вы делаете, ради чего?

Или же в банковской системе: «Конверс Банк» — немецкий, «Библос Банк» — ливанский. Сколько компаний начали летать в Армению?

И как можно после всего этого заявлять, что мы отдали несколько неработающих заводов русским, и это была наша ужасная ошибка… Эти заявления должны иметь хоть какое-то отношение к реальности или нет?

Таким образом, должен быть один подход: в твоём решении должен присутствовать рациональный элемент, ты что-то делаешь и объясняешь, почему ты это сделал.

Кстати, в то время был Американский университет, мы вели переговоры с русскими и сказали: откройте и вы Славянский университет. Правильно ли это было? Я убеждён, что правильно», — заключил второй президент.

Подробности — в видео